Институт Памяти 14 июня 1941 года — «уничтожение сорняка»

В ночь на 14 июня 1941 года десяткам тысяч эстонских семей не дали выспаться.

Живущая сейчас в Майдла Лорентине Кивистик, чья фамилия тогда была Эстам, помнит, как за дверью их дома в Пуртсе-Ууэкюла появился советский солдат вместе с соседом Антоном Постом, кого красная власть завербовала к себе на службу.Вина семьи Эстам перед новой властью, уже год хозяйничавшей в Эстонии, была очевидна, поскольку отец семейства добровольцем сражался в Освободительной войне и даже заслужил Крест Свободы и хуторское место.

Как рачительная хозяйка, мать Лорентине попросила разрешения сначала подоить коров, но нетерпеливые гости успокоили, мол, «ко времени дойки коров вернетесь».

Затем семью, в которой росли кроме 15-летней Лорентине еще 7-летняя сестра и 17-летний брат, доставили в Кивиыли «на допрос». В Кивиыли перед ними открылась пугающая картина из десятков семей, сидевших на своих чемоданах и узлах. Доставленные раньше, кому разрешили по меньшей мере чемодан необходимого для жизни скарба взять с собой, удивились, почему семью Эстам с пустыми руками, а Лорентине даже босоногую привезли на место — тогда Эстам поняли, что «допрос» может оказаться более долгим, чем боялись.

К вечеру выгнанных из домов людей, кому даже не потрудились предъявить никакого обвинения, запихали в вагоны, стоявшие за перелеском, рядом со станцией Кивиыли, — мужчин отдельно от женщин и детей — и поезд отправился на станцию Ирбоска. Семья Эстам тогда в последний раз видела своего отца живым, когда его лицо мелькнуло в двери вагона, набитого арестованными мужчинами.

О происходившем в дороге Лорентине помнит остановку вблизи эстонской границы, во время которой один сердобольный русский конвойный шепнул ей непонятное слово «уматывай» и подтолкнул девушку в сторону леса, но она не сообразила убежать да и «куда ты убежишь от семьи».

Трудолюбие спасало

Лорентине думает сейчас, что ей повезло, поскольку ее семья — за исключением отца, которого, как выяснилось гораздо позднее, расстреляли 14 октября 1941 года в Сосваском лагере в Свердловской области, — попала на поселение (по местным понятиям — в чуть более зажиточный) колхоз «Ударник» в деревне Майски Васюганского района Томской области.

Также пожилая женщина считает, что в Сибири ее спасло то, что она была сельским ребенком, и к тому же «работящих людей очень уважали». Местная деревня казалась попавшим сюда из развитой Эстонии довольно странной: поля возделывали на быках, поскольку лошади были мобилизованы на войну, основными труженицами были женщины, а урожай собирали с помощью серпа.

Новых поселенцев сразу направили на работу, чтобы они заработали свой кусок хлеба. «Поначалу заставили пилить деревья. За кладку длиной четыре метра в длину и метр в высоту давали 600 граммов хлеба», — вспоминает Лорентине.

Поскольку девушку увели из дома в Эстонии босой и в ситцевом платьице, то местный председатель дал ей ватник. «Бригадир принес что-то наподобие кожаных тапок, его жена дала рукава от фуфайки, из которых получились голенища для моей обувки, а из грубой мешковины сделала себе брюки, — описывает пожилая женщина тогдашнюю моду осенне-зимнего сезона сибирского дома мод, — так можно были идти в лес. Совсем голыми не отправляли».

О местных людях, чья жизнь казалась настоящим рабством, у Лорентине только хорошие воспоминания. «Это были простые и добрые люди. Бригадир учил нас даже, как воровать горох, и говорил матери: мама, суп надо! Поначалу, правда, обзывали эстонцы-сосранцы», — вспоминает она.

Брат Лорентине умер 18-летним в деревне Майски весной 1942 года от истощения, мать — в 1951 году.

Изнурительный голод

Лишь в паре сотен метров от нынешнего дома Лорентине живет на возвращенном хуторе своего отца Майе Пыльд, чье безоблачное детство тоже закончилось ранним утром 14 июня 1941 года.

Как и семье Эстам, семье Нурк — такой была девичья фамилия Майе — пришлось заплатить за то, что отец семейства Аугуст был ветераном Освободительной войны, да, к тому же , — командиром действовавшей в люганузеском приходе отделения дружины «Кайтселийта». Как и Эстам, семья Нурк в последний раз видела своего отца в вагоне арестованных мужчин. «В Сосваском лагере их расстреляли. В востребованном позднее свидетельстве о смерти в качестве причины смерти значилось, правда, воспаление легких, но в действительности их все же убили», — известно Майе.

Майе вспоминает, как во время долгой поездки на поезде в Сибирь услышали от конвоировавших вагоны солдат, что Германия напала на Советский Союз. «Некоторые понадеялись, что теперь поезда развернут — и они вернутся домой», — ухмыляется женщина над наивными надеждами отчаявшихся людей.

И в семье Нурк было трое детей: кроме Майе еще две младшие дочери, из которых одна заболела по пути в Сибирь. «Матерей с больными детьми размещали в первых распределительных пунктах, и так наша семья оказалась в самой бедной деревне с названием Могутаево, где и местные-то голодали».

Жители Могутаево пострадали в 1941 году от ущерба, обусловленного разливом Оби, а вскоре еще появились государственные нормы, которые даже у голодающих забирали последнее. «Все, что они получали, уплачивали государству в счет нормы, — Майе до сих пор возмущается, — как только туда прибыли, нас сразу отправили на работу и сказали, что зарплату получите… в новом году».

Мать семейства Лидия, в 1939 году похоронившая своего новорожденного сына, оказавшись в Сибири, даже была рада, что ее малыш таким образом избежал сибирских мытарств, и сама отправилась вслед за сыном, весной 1942 года умерев от голода.

16-летняя Майе, кому пришлось в одиночку выкапывать для своей матери могилу и растить двух младших сестер, заработала воспаление суставов. Тяжелое заболевание в конце концов помогло ей вместе с сестрами оказаться в Томском детдоме.

Сибирская жизнь Майе оказалась не очень долгой, поскольку в 1943 году бывший директор майдлаской школы, кто в качестве руководителя Вайвараского детдома был эвакуирован в советский тыл в Свердловской области, устроил так, чтобы Майе смогла учиться в образованной из эстонских детей группе в Свердловском ремесленном училище. Из Свердловска 17-летняя девушка точно к Рождеству 1945 года вернулась на родину, куда спустя почти год приехали также ее младшие сестры.

Обратно в Сибирь

Майе нашла в 1945 году в отцовском доме деда, о ком депортированные думали, что он не переживет их ссылки. Однако девушка недолго радовалась, что дедушка остался в живых, поскольку в 1949 году 81-летнего старика объявили кулаком и отправили также по дороге в Сибирь. Пожилой мужчина не пережил такого злоключения и умер в том же году. Конечно, довели до конца реквизирование имущества «буржуазных националистов» и «кулаков» — это означает: отобрали все, что осталось от хутора.

Лорентине вернулась в Эстонию в 1948 году и в 1950 году вышла замуж. А в начале 1952 года ей сообщили «евангелие», что ей придется снова отправиться в Сибирь.

— Я сказала сначала: мол, лучше расстреляйте меня тут же, на месте… — вспоминает женщина, рядом с которой во время страшной новости мужа не оказалось.

Супруг-шахтер выпросил для Лорентине дополнительный день, чтобы достать ей в длинную дорогу валенки и хлеба — тогда женщина серьезно подумывала броситься под поезд. «Но мысль о муже заставила от этого отказаться», — и по прошествии десятилетий горькие воспоминания вызывают у нее страдания.

Энкавэдэшник, некто Мурахин, заставил Лорентине в Кивиыли подписать признание, согласно которому, ее отец убивал во время Освободительной войны красноармейцев. НКВД мало волновало, что человек родился через семь лет после инкриминированных его родственнику войны и «преступлений».

Лорентине до сих пор растрогана верностью своего мужа, который спустя полгода разыскал ее в Сибири, чтобы вместе с ней разделить судьбу врага советской власти. Новым местом поселения вплоть до 1954 года снова стала Томская область.

Обе репрессированные — и Лорентине, и Майе — уже простили своих преследователей. «Они говорили о наших семьях, что должны уничтожить сорняки, но теперь нет и их самих», — полагает Лорентине. И Майе добавляет, что страшит путинизм, который не хочет признавать преступления Советского Союза.

Теэт Корстен

Источник информации : газета «Северное Побережье» 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.